![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Благодарность — это самое сердце счастья; вычтите из счастья благодарность, и что останется? — всего-навсего благоприятные обстоятельства, не более того. А всерьез поблагодарить — дело поистине серьезное, и кто знает людей, знает, что оно дается нелегко.
Можно быть уверенным в себе самом, в своем превосходстве, в своем успехе, и это противно и глупо; можно быть завороженным опасностью неудачи, и это трусливо; можно вибрировать между вожделением успеха и страхом неудачи, и это суетливо и низко; можно, наконец, сделаться безразличным к будущему, и это — смерть.
Благородство и радость — в выходе за пределы этих четырех возможностей, в том, чтобы весело идти в темноту, наперед приняв на себя последствия, чтобы совершенно серьезно, «как хорошее дитя», вкладывать силы в игру, одновременно относясь к ее исходу легко, с полной готовностью быть побитым и смешным. Говорят, будто смех убивает. В мире Честертона смех или, еще точнее, осмеяние животворит свою жертву, если она уже имеет в себе достаточно жизни, чтобы принять все, как должно.
Короля Альфреда, переодетого нищим, нанявшегося к бедной женщине помогать ей в ее кухонных хлопотах и не справившегося с делом, эта женщина бьет по лицу и до крови; на мгновение оцепенев от столь непривычного переживания, король принимается от души смеяться над самим собой и в этом смехе освобождается для новой жизни. Теперь, и только теперь, он — настоящий король, потому что он побывал проштрафившимся слугой. За битого двух небитых дают.
...Бытие хорошо не тем, что оно идет к лучшему, а тем, что оно противостоит небытию, и, чем бы ни кончилась битва, нужно с благодарностью принимать именно ее риск, ее нерешенность, ее непредсказуемость, с которой, как уже говорилось, связана свобода человеческого выбора.Человеку дан шанс — чего еще он может требовать! Благодарное приятие риска сделает самые обыденные, самые привычные предметы блистательными драгоценностями, как в перспективе нерожденного ребенка, мечтающего о чуде рождения.
...Мир по-настоящему чудесен для человека, которому некогда любоваться на всю эту красоту, потому что он спешит на сражение с драконом. В этом — «честь волшебной страны», иначе все ее чудеса поблекнут, станут ненужными.
Предпочесть бытие небытию — уже решимость и вызов, уже согласие на риск. Поэтому в мире так много красоты; вся эта красота — как блеск доспехов воина, вышедшего на смертный бой.
Блеск доспехов — зримое соответствие идеала чести. Если риском оплачена свобода человеческого существа, его болью и смертью оплачена его честь.
Источник: С. С. Аверинцев: Гилберт Кит Честертон, или Неожиданность здравомыслия / Г. К. Честертон. Писатель в газете: художественная публицистика. М., 1984.
Светло за нее, но как-то не уютно за нас, оставшихся, спасибо за книгу-утешение (Сама жизнь), спасибо за Слово, за исполненность.
"Воздух искусства был прежде всего воздухом труда. Друзьям Корнея Ивановича и ему самому случалось отдыхать, но не случалось бездельничать. Между отдыхом и безделием сходства нет. В состав воздуха, окружавшего нас, входило и чтение импровизированных лекций в беседке Репина, и чтение стихов, и разговоры, и споры, и игра в городки, и другие игры, главным образом литературные. ни грана умственного безделья." (С. 72)
Корней Иванович учил детей сам, при этом не оставляя своих литературных трудов, исполняя многочисленные обязанности по дому: "Взяв нас из гимназии Корней Иванович начал помимо Веры Михайловны заниматься с нами сам - не только английским языком, но и русской историей. Собственно, не с нами, а с Колей, которому шел двенадцатый год. Я болталась беспрепятственно тут же. Прилипал и Боба - он не любил, когда его не пускали куда-нибудь. Вера Михайловна занималась с Колей по учебнику, строго придерживаясь гимназической программы, а Корней Иванович "так", "вообще", "вольно".
Но, что важно! Вокруг детей в доме Чуковского не носились, они не были центром всего. "Благодаря насмешливости Корнея Ивановича, его вкусу и нежеланию умиляться и сюсюкать этот воздух не развивал в нас вундеркинства и самомнения."
"Вундеркиндов Корней Иванович не терпел, а пуще всего не выносил родителей, демонстрирующих таланты своих детей". (С. 74)
"Корней Иванович любил детские забавы, но не выносил, когда взрослые сотворяли себе забаву из детей". (С. 75)
"В высшей степени чувствителен был он к таланту и бездарности в педагогике: в воспитании, преподавании. От преподователя требовал увлеченности предметом и умения приохотить, очаровать. Презирал тех педагогов, которые даже Пушкиным умели не счастливить детей, не одаривать их, а отягощать. Презирал учителей и родителей, прибегавших к муштре. Утверждал, что даже закон такой существует: чем меньше у взрослого за душой, тем большее пристрастие питает он к дрессировке: "Соня, не болтай ногами!" - "Витя, как ты сидишь?" - "Сиди ровно". - "Что я сказал? Руки мыть!" Дети и сами любят, когда ими командуют (потому что и команда причастна игре), но командуют изобретательно, весело, не по-фельдфебельски." (С.63)
Было и такое, дом становился заколдованным двумя словами: "папа занимается", тогда приходилось ждать, когда он снова выйдет к детям.
Просто настольная книга для многодетных пап!
Хороший сайт о семье Чуковского
После этих статей стало легче, не мы одни такие, с этим можно справиться:
Е.Бурмистрова. Когда рождается третий ребенок.
Е.Бурмистрова. Монолог многодетной мамы.
Очень рада переизданию, читала Вениамина Блаженного, книгу стихов которого мне дал Сергей Каринский, сразу после воцерковления в 2000 году. Странный поэт, непонятный, но так глубоко задевает, теребит, не дает зачерстветь, гладит против шерсти. Его отношения с Богом и горячи и холодны, стихи его сильно обличают во мне благолепное, внешнее, не личное в отношении к Богу, и очень напоминают Иова.
Тогда же читала о Вениамине Блаженном в "Православной общине" № 36 С.119 предисловие А.Копировского: "Думаю, что Вениамин Михайлович Айзенштадт (Блаженный) по-настоящему блажен - из-за несомненной причастности его поэзии начала Нагорной проповеди. Вот какие темы у него: отверженный всеми, осмеянный, воистину "блаженный" отец, вечно больная, страдающая мама, страдающие нищие, кошки, собаки, сам автор, страдающий Бог..." "Когда человек молится Богу, беседует с Ним или даже спорит, как Иов, - об этом можно писать как угодно: словами, фразами, не боясь повторений, узости, неотделанности текста. "Дух дышит, где хочет".
...И это обо мне вам сказано сурово:
Он будет бос и наг, и разумом убог,
Но это на него сойдет святое слово,
И горестным перстом его пометит Бог..."
Мне очень нравится вот это, оно напоминает героев И.Б.Зингера, только у него герои, а здесь родной отец:
РОДОСЛОВНАЯ
Отец мой - Михл Айзенштадт - был всех глупей в местечке.
Он утверждал, что есть душа у волка и овечки.
Он утверждал, что есть душа у комара и мухи.
И не спеша он надевал потрепанные брюки.
Когда еврею в поле жаль подбитого галчонка,
Ему лавчонка не нужна, зачем ему лавчонка?..
И мой отец не торговал - не путал счета в сдаче...
Он черный хлеб свой добывал трудом рабочей клячи.
- О, эта черная страда бесценных хлебных крошек!..
...Отец стоит в углу двора и робко кормит кошек.
И незаметно он ногой выделывает танец.
И на него взирает гой, веселый оборванец.
- "Ах, Мишка - "Михеле дер нар" - какой же ты убогий!"
Отец имел особый дар быть избранным у Бога.
Отец имел во всех делах одну примету - совесть.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Вот так она и родилась, моя святая повесть.
www.vavilon.ru/texts/prim/blazhenny1-1.h
"Отождествление веры, христианства, Церкви с "благочестием", с какой-то одновременно сентиментальной и фанатической "религиозностью" - как все это утомительно, так же как разговоры об "уставе", о "духовности", весь этот испуг, рабство. "Жизнь с избытком", Царство Божие - низведенные на степень благочестия. И за все этим - этот страстный интерес к самому себе, к своей "духовности". "
"По Евангелию так ясно: Бога любят святые и грешники. Его не любят и, когда могут, распинают "религиозные" люди. (четверг, 28 октября 1976)
Москвичи часто не ценят тех, кто рядом, Архангельск в этом смысле подает нам пример пристального внимания к личностям творческим, служащим Слову: http://www.aonb.ru/books/yurski.html
|
|
Сергей Юрский автор поэтических сборников, многих книг, посвященных театру, нелегкому актерскому ремеслу. Завершая выступление, Сергей Юрьевич поблагодарил за теплый прием и особенно за книжную выставку "Вся грусть и прелесть этой быстрой жизни". Она привлекла внимание многими публикациями, фотографиями, книгами самого Юрского. Раздел "Авторы, к которым возвращаюсь" включал любимые книги и стихи Сергея Юрьевича. После концерта для журналистов была пресс-конференция, на которую, по словам актера, "люди пришли весьма подготовленные". Покидая библиотеку, Юрский оставил на память свою книгу воспоминаний с теплой надписью: "Библиотека имени Добролюбова в Архангельске это действительно центр живой культуры". Дед Мороз на колесах // Лиза Биргер о "Механическом Деде Морозе" Свена Нурдквиста открыть материал ... | ||
Детям все эти истории про Петсона очень нравятся, первую нам подарили, а дальше... пошло поехало: мама, а еще?
Про "Сашу и Машу" Анни М.Г. Шмидт мои также готовы читать еще и еще, сейчас уже Сережка (3,5) во вкус вошел, все время на ночь просит почитать...
Кястутис Навакас
Тучи
свинцовые как паруса будто гроздья дождя
и чище времен о которых пока неизвестно
плывут они к цели а может быть просто туда
где неразличимы движение время и место
как прииски воздуха плотные залежи снов
ныряют в моря позабыв горизонты и даты
как чаячьи крылья по ветру несутся без слов
по водному склону скользят в направленье куда ты
ни разу не шел это дальше чем просто вдали
рукой заслонись чтобы зрение вдруг не пропало
плывут они словно свинец бесконечно одни
и всё еще тут при тебе только этого мало
как будто чужой у тебя в опустевшем дому
берется делить умножать и проматывать втуне
но это лишь тучи их близость к тебе самому
страшнее времен когда ты еще был накануне
как кровь набухают и вниз по сосудам текут
а солнце за ними и как эти сумерки долги
дробимый шагами с трудом запираешься тут
и в тысячный раз до утра собираешь осколки
Нашла в Литературной панораме Литвы, журнал Вильнюс 2006 №172
Еще деталь: у меня долго хранился календарик 1974 года с фотографией Анны Герман, ее песни тогда слушал мой папа. Календарик потом потерялся...
Анну Герман я недавно снова для себя открыла, в детстве слушала, а потом долго не сталкивалась с ее записями, сейчас очень люблю ее слушать.
- Music:Анна Герман Надежда
28 сентября 1974 года, вечер, суббота
Маме 19, я уже готова родиться, и после смехотерапии в субботу вечером 28 сентября (Вокруг смеха) уже можно сказать начала появляться, но у служащих роддома были немного другие планы (может вокруг смеха досматривали), по их плану я родилась 29 сентября...
Итак: Воскресенье, праздник!
Из церковного календаря 1974 года:
Воскресенье, 29 Сентября 1974 года (16 Сентября 1974 по ст.ст.)
Неделя по Воздвижении. Попразднство Воздвижения Креста. ш Вмц. Евфимии всехвальной (304). Мц. Севастианы (86-96). Мц. Мелитины (138-161). Мц. Людмилы, кн. Чешской (927). Иконы Божией Матери, именуемой Призри на смирение (1420). Прп. Эдиты Уилтонской, Англия (984) (Кельт. и Брит.).
Ни одним из этих имен меня не назвали, а также и имена святых, чья память совершается следующего 30-го сентября (св.мц. Вера, Надежда, Любовь и матерь их София) не были на уме у родителей. Но я имя свое люблю и благодарна за него.
Праздник даже на власти "подействовал":
15 сентября 1974 года на окраине Москвы группа художников-нонконформистов решила провести выставку своих работ под открытым небом. Акция эта была грубо пресечена властями, некоторые полотна были уничтожены бульдозерами, кое-кого из художников задержали, кое-кого избили. Резонанс был огромный. Западные радио и газеты посвятили этому происшествию множество передач и статей. И советские власти пошли на попятный.Через 2 недели после бульдозерного беспредела Моссовет, под давлением международной общественности, вынужден был разрешить проведение официальной выставки нонконформистов. Определили место, время и дату: Измайловский парк, с 12 до 16 часов 29 сентября 1974 года. Организаторами «Второго осеннего показа живописи и графики» выступили О. Рабин, А. Глезер, Ю. Жарких. В выставке приняли участие 65 художников, которые представили на суд зрителей около 250 полотен. Немаловажная деталь: посетители вернисажа (а их в общей сложности было 15 тысяч) могли заметить стоящие наготове водометы и дружинников в автобусах.
- Music:Анна Герман Колыбельная
Вера: "Последняя ромашка, речка, мостик, катерок, художник на пленэре."
Аня: "Кавалер идет по мостику и несет барышне цветы, а барышня гуляет по лесу и собирает грибы!"
О времени без себя // Автор в мемуарах Натальи Трауберг открыть материал ... | ||
7 сентября увидела эту книгу у друзей, успела тоько полистать, подумала, надо обязательно купить или хотя бы взять почитать.
Потом традиционно просматривала рецензии Григория Михайловича и порадовалась, увидев эту статью! Редкий случай, когда я узнала о новой книге раньше, чем прочитала о ней у Дашевского. Дима купил ее в Газетном.
Нашла еще интервью с Н.Трауберг о ее книге:
Интервью
Наталья Трауберг: «Мы не просто болтаемся, а живем в сюжете»Переводчица Честертона и Вудхауза о «Самой жизни», ангелах и жареных курах
Горизонталь пристрастий // Григорий Дашевский открыть материал ... |
Прочитала и поняла, что только недавно стала ценить советы старших, есть в этом потребность, раньше в годы учебы советы раздражали, читала, что хотелось самой, а если посоветуют, долго не могла прикоснуться к книге... А сейчас такая тоска по книгам, но очень мало успеваю, на очереди полюбившийся мне Зингер, новая книга о. Виктора (Мамонтова), хочу перечитать Бродского, но глаза опять слипаются, а читать в нашем детском муравейнике днем такие книги не очень получается, дети любят читать, но это пока книжки с картинками, и очень хорошие детские книги (кстати, многие из них я сама раньше не читала, поэтому и для меня многое открывается впервые).
Михаил Гронас
Родился в 1970 г. в Ташкенте, учился в Москве, живет в США. Автор книги стихов "Дорогие сироты" (2002).
* * *
Ходить ходить выхаживать
Самого ходящего
Чтобы оставалось только
Самое хождение
Пятна и следы оставлять
Следы и пятна
И за все цепляться
Обо все тереться
Наконец стереться
На стене последнего дома
Написать исчезающим пальцем:
"Существование — черезмерно".
Все движения, звуки вокруг и через
Открывают грудную клетку и череп,
И сознание — стекловидное тело
Выкатывается за пределы тела.
Но почти не заметив пропажи поклажи
Ты растешь над собой как прибой на безлюдном пляже,
И на мутную воду садятся безутешные чайки
Для минутного отдыха от пустоты и отчаяния.
Syndicate
